antpis (antpis2) wrote,
antpis
antpis2

Categories:

«НЕ СОТВОРИ СЕБЕ КУМИРА»



Отличительной чертой моего поколения было то жертвенное отношение к детям, когда, отказывая себе во многом, всё лучшее отдавали детям. Мы научились этому от наших родителей. В годы послевоенного голода моя мама ела кожуру от картошки в мундире, оставляя картофель детям. А мама моей однокурсницы, вдова с нищей зарплатой, всю жизнь питалась постным борщом, чтобы скопить на кооператив для дочки. Дух жертвенности передавался из поколения в поколение, но без веры в Бога извращался и мельчал. И если некогда мамы спасали нас от голода, то наши дети уже не знали ни голода, ни Бога, и жертвенность приобрела теперь такой вид.




Однокурсница нервно пересчитывает копейки, покупая для сына на рынке двести грамм первой дорогой клубники. «Кушай, сынок, — говорит она дома. — Тебе витамины нужны». А сынку девять лет, круглый отличник, но оставить для мамы хоть ягодку — совести нет. «С тех пор как родился ребёнок, — вздыхает моя однокурсница, — я вкус фруктов забыла».

Так вот, о фруктах. Однажды после литургии меня пригласила на обед молодая православная семья, где было двое детей. Через горкомовский буфет я достала дефицит — два апельсина. Апельсины в те годы были редкостью, их ели в основном «слуги народа», так что это был хороший подарок. За обедом я выложила апельсины перед детьми: «Вам». Но апельсинами, к моему возмущению, стали лакомиться родители. Правда, съели по дольке и угостили детей.

Когда же к чаю подали торт, то моим ещё советским моральным принципам был нанесён второй ощутимый удар. Принцип же был такой: дети — наше светлое будущее. А у неверующих своя вера: во имя светлого будущего всё лучшее детям — им первые ягоды и первый кусок торта, а остатки с их барского стола обслуге — отцу, матери и больным старикам. Повседневный уклад жизни далеко не нейтрален — это лучший способ сотворить себе кумира и «генералиссимуса» в своей семье. И кого потом винить, если наглеют деточки и не уважают «обслугу» — родителей, стариков, учителей? Словом, в семье моих новых знакомых придерживались того старинного этикета, когда первый и лучший кусок торта сначала с любовью подавали отцу, потом маме — и в последнюю очередь — детям. Кстати, иного порядка дети бы не поняли.

Но расскажу о детях. Трёхлетняя Анечка с братиком Алёшей причащались в тот день и слушали службу с таким вниманием, что, казалось, забывали дышать. Детей-причастников в храме было много, стояли они тихо. Но один малыш, как муха, зудел: «Хочу чаю! Хочу супа! Ку-ушать хочу!» Утихомирить малыша смогла только Анечка, сказав ему строго: «Хочешь быть христианином — терпи». А потом повела его за руку причащаться, воздыхая в подражание маме: «Ох, горе моё! И как вас растить?»

И ещё немного об Анечке. В конце обеда прибежала соседка и сказала, заплакав: «Иван опять пропал. Не поможете, а?» У Ивана после контузии, объяснили мне, случались такие приступы беспамятства, что, выйдя из дома, он мог заблудиться. Отправляясь на его поиски, родители сказали девочке: «Анечка, помолись. Дядя Ваня пропал». Анечка, перекрестившись, прошептала что-то и стала играть с куклой, напевая: «Не пропал, не пропал, в нашем садике упал». Отец тут же вышел в сад и нашёл там упавшего Ивана. Что это — детская прозорливость? Но стоило мне заговорить об этом, как отец, возмущаясь, запротестовал: «Какая прозорливость? Они же младенцы. Разве можно им доверять? Хотя, конечно, бывают случаи, когда молитву младенца слышит Господь».

Вот какой случай был с маленьким Алёшей. Его крестили в три с половиной годика. Алёша был в таком восторге от мысли — у него теперь есть Ангел-хранитель, что изводил вопросами мать:

— Мама, а с Ангелом можно разговаривать?

— Можно.

— Мама, а с Ангелом можно поиграть?

— Не знаю.

— Мамочка, а где сейчас мой Ангел-дружочек? Ну пожалуйста, покажи!

Мать в это время вынимала пирог из духовки и, ожёгшись о противень, сказала в сердцах:

— Вот пристал: «покажи, покажи». Проси у Господа. Он всё может. А я что могу тебе показать?

Алёша молча постоял перед иконами и убежал играть в сад. К обеду он вернулся с новостью:

— А ко мне дядя с крыльями приходил.

— Какой дядя с крыльями? — опешил отец.

— Хороший. Мы так весело играли и разговаривали.

— О чём?

— Дядя, — говорю, — ты такой высокий, выше крыши. Достань мне, пожалуйста, яблочко с яблони, а то папа не может достать. Он достал. Вот!

И Алёша положил на стол большое румяное яблоко, хорошо знакомое всем. Яблок в саду давно уже не было. Но всю осень на вершине старой яблони, переросшей дом, красовалось это румяное яблоко, и Алёша просил достать его.

Папа лазил с лестницей — не достал. Мама сбивала палкой — не сбила. А пришёл хороший дядя с крыльями и дал яблоко малышу.

У детей всё просто. По чистоте сердца они, возможно, и Ангелов видят, а душа ещё не искалечена злом. В дневнике иеромонаха Василия (Рослякова), убиенного на Пасху 1993 года, есть такие слова о разрушительной силе зла: «Действия лукавого направлены на разрушение Божественного строя, порядка жизни, то есть на разрушение красоты и премудрости. Потому что Божественный строй (иерархия во всём, послушание по любви) — это и есть премудрость и красота, совершенство и полнота».

К сожалению, дети неверующего «раскованного» поколения — это деревья, растущие корнями вверх и не ведающие той Божественной иерархии, когда превыше земли — небо, а превыше земного — Бог. У них уже в крови — так воспитали — что превыше всего самолюбивое, обидчивое, кричащее «Я!»

Прошлого не вернёшь, но больно за ближних. Сколько жертв было принесено ради детей, и всё для того, чтобы сын-студент кричал на мать-пенсионерку: «Не смей одевать меня в эти плебейские дешёвые вещи! Если ты нищая, то зачем родила?» А сын известного правозащитника, боровшегося всю жизнь за права человека, но против Бога, разговаривает с больным отцом так: «Захлопни пепельницу, козёл!» Однажды спьяну он избил отца, а тот плакал, как младенец: «За что? Я купил ему квартиру, машину. Я всем жертвовал ради него!»

И ещё раз о жертвенной вере неверующих или о заповеди «не сотвори себе кумира». По законам царской империи потомственным купцам в третьем поколении жаловали личное дворянство. Но случалось такое крайне редко, и вот почему. Если первое поколение отважно пересекало моря и без устали трудилось для блага детей, то следующее поколение проматывало капиталы отцов в безумных кутежах, вырождалось, спивалось, стрелялось.

После крещения я по наивности даже думала, что Господь дал заповедь «не сотвори себе кумира» именно из сострадания к детям. Господь ведь жалеет наших деточек, а кумиры нежизнеспособны.

Павлова Нина Александровна


Tags: Бог и человек, ошибки русских, прикладная психология, сила в правде, современное общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments